Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Амедео Клементе Модильяни

( 1884-1920)

 

« Великие люди не должны иметь детей.

Смешно быть сыном Микеланджело»

  Модильяни в беседе с А.Ахматовой

 

Амедео Клементе Модильяни – гениальный итальянский художник и скульптор. Он прожил очень короткую жизнь — всего 35 лет.

Родился Модильяни  12 июня 1884 года в городе Ливорно в еврейской семье. Отец — Фламинио Модильяни, мать —  Евгения Гарсен.

Он был младшим четвертым ребенком в семье.

Его воспитанием занимались мать, прекрасно знавшая французский язык и даже подрабатывавшая переводами, и дед. Семья не отличалась богатством. Знание французского очень помогло потом Модильяни при адаптации в Париже.

В 11 лет он тяжело заболел плевритом,  затем через три года тифом. То, что он выжил, было просто чудом, ибо тогда тиф не лечился. Но болезнь помогла мальчику почувствовать  свое предназначение . Лежа без сознания, он бредил картинами старых итальянских мастеров. Это достоверный факт, взятый  из дневников его матери, хотя в целом о жизни Модильяни мало что известно.

Мальчик выжил, родители позволили ему оставить школу и начать брать уроки рисования.

Он стал посещать частную школу Micheli в Ливорно , но в 1890 году снова заболел, теперь уже  туберкулезом, и мать увезла его на поправку здоровья на Капри.

modigliani-nel-suo-atelier-2,-foto-di-paul-guillaume-(parigi-1915_468)

Модильяни в своем ателье, 1915 год, Париж.

Через год он смог поехать во Флоренцию, где поступил в Свободную школу живописи обнаженной натуры.

Еще через год в 1903 он уехал в Венецию, где обучался в Институте изящных искусств, и жил там до своего отъезда в Париж в 1906 году.

Модильяни

Модильяни, Пикассо и Андре Салмон

В начале 20 века Париж был центром мирового искусства, молодые талантливые художники, поэты, музыканты стремились туда, быстро становясь знаменитыми. Открывались новые направления в искусстве, и в частности в живописи. В Париже он познакомился с Пабло Пикассо и Константином Брынкуши, с импрессионистами – Тулуз-Лотреком, и Ренуаром, и Сезанном, оказавших большое влияние на его становление как художника.

В Париже Модильяни просто бедствовал, хотя мать регулярно отправляла ему деньги. Он часто менял квартиры, порой расплачиваясь оставленными полотнами.

5 artist Modigliani at the studio of Gino Romitti in 1902

1902 год, студия Gino Romtti

В 1907 году он поселился в доме, который сдавал молодым художникам врач Поль Александр. Он стал первым покровителем Модильяни, покупая его картины и эскизы, организовывал для него заказы на портреты. Их дружба продлилась 7 лет до начала первой Мировой войны, кода его, как врача, призвали на фронт. В его коллекции оказалось 25 живописных и 450 графических работ. Он же настоял на участии Модильяни в Осеннем салоне 1907 года. Но успеха выставка не принесла. В моде был «кубизм», Пикассо. Его картины покупались..

Модильяни оставляет живопись и занимается скульптурой. А денег нет…Материал для работы – каменные блоки, он крал со стройплощадок. В Париже в это время возводили метро.

В 1910 году Модильяни познакомился с Анной Ахматовой, приехавшей в свадебное путешествие вместе с мужем Николаем Гумилевым. Она чрезвычайно поразила художника, и он целый год писал ей письма. Через года Ахматова вернулась в Париж, и Модильяни рисовал ее, обнаженную.  16 рисунков были подарены Анне Андреевне, но сохранился только один из них. Это был период увлечения Модильяни Египтом. Дружба двух молодых талантов оставила заметный след в творчестве каждого.Модильяни Амедео Клементе

«Помолись о нищей, о потерянной,

О моей живой душе.

Ты, в своих путях всегда уверенный,

Свет узревший в шалаше.

И тебе, печально-благодарная,

я за это расскажу потом,

Как меня томила ночь угарная,

Как дышала утром льдом.»

Анна Андреевна оставила воспоминания о Модильяни. вы можете прочитать их в конце статьи.

Модильяни Амедео Клементе

Портрет Пикассо 1915

В 1914 году он познакомился с журналисткой Беатрис Гастингс, ставшей его музой и моделью. Он посвятил ей 14 портретов.

Именно Беатрис в одной из своих статей написала о том, что Модильяни с ближайшим окружением увлекаются гашишем и алкоголем. Их отношения продлились более двух лет.

В этот период Модильяни пишет портреты своих близких друзей – Пикассо, Сутина, Липшица, и становится одной из центральных фигур Парижской богемы. У него находятся покровители, польский поэт Леопольд  Зборовский и его жена. Они поселили его у себя в квартире, помогали деньгами, покупали расходные материалы. Именно по заказу Зборовского  в 1916-17 годах были написаны 30 полотен  в стиле «ню».

Но выставка, открытая по соседству с полицейским участком,  была всего лишь через несколько часов  закрыта.

В апреле 1917 года Модильяни  встретил Жанну Эбютерн, 19- летнюю красавицу, студентку Академии, тоже мечтавшую стать художником.

Модильяни Амедео Клементе

Жанна Эбютерн

Завязался страстный роман, и Жанна переехала к Модильяни, несмотря на бурные протесты со стороны своих религиозных родителей. Через год она родила девочку, которую назвали Жанной.

В 1919 году в Лондоне с успехом проходит выставка работ Модильяни, организованная Зборовским, а еще через год 24 января 1920 года Модильяни умер от туберкулезного менингита в одной из клиник Парижа. Они так и не успели пожениться.  Амадео Модильяни похоронен на еврейском участке кладбища Пер-Лашез. Это его часть — самая бедная, здесь нет никаких скульптур.

Родные Модильяни обвинили в его смерти Жанну.

А ее, еле живую от горя, привезли с кладбища домой родственники. На следующий день она выбросилась из окна, находясь на последнем сроке беременности.

mogila-modiliani-i-jeanne-hebetern

Могила Модильяни и Жаны

Через 10 лет после гибели Жанны ее останки перенесли и захоронили рядом с Модильяни.

Их дочь Жанну забрала к себе и воспитала сестра Модильяни.

Слава пришла к Модильяни после смерти.

На аукционе «Christie’s» в 2015 его картина»Лежащая обнаженной» было продано за $170,4 млн.

Галлерея его работ внизу статьи.

Анна Ахматова, позировавшая ему, оставила воспоминания о встречах с ним. Она — живой свидетель.

Читайте.

 

Воспоминания Анны Ахматовой

«Амедео Модильяни»

Модильяни Амедео Клементе

Анна Ахматова

«В черноватом Париж тумане,
И наверно, опять Модильяни
Незаметно бродил за мной.
У него печальное свойство
Даже в сон мой вносить беспокойство
И быть многих бедствий виной.
А сам он «…И стыда и лиха хлебнул»
( Из чернового варианта «Поэмы без героя).

«Я очень верю тем, кто описывает его не таким, каким я его знала, и вот почему. Во-первых, я могла знать только какую-то одну сторону его сущности (сияющую) — ведь я просто была чужая, вероятно, в свою очередь, не очень понятная двадцатилетняя женщина, иностранка;

во-вторых, я сама заметила в нем большую перемену, когда мы встретились в 1911 году. Он весь как-то потемнел и осунулся.
В 10-м году я видела его чрезвычайно редко, всего несколько раз. Тем не менее, он всю зиму писал мне. Что он сочинял стихи, он мне не сказал.
Как я теперь понимаю, его больше всего поразило во мне свойство угадывать мысли, видеть чужие сны и прочие мелочи, к которым знающие меня давно привыкли. Он все повторял: «Передача мыслей…» Часто  говорил: «Это можете только вы».
Вероятно, мы оба не понимали одну существенную вещь: все, что происходило, было для нас обоих предысторией нашей жизни: его — очень короткой, моей — очень длинной. Дыхание искусства еще не обуглило, не преобразило эти два существования, это должен был быть светлый, легкий предрассветный час.

Но будущее, которое, как известно, бросает свою тень задолго перед тем, как войти, стучало в окно, пряталось за фонарями, пересекало сны и пугало страшным бодлеровским Парижем, который притаился где-то рядом. И все божественное в Модильяни только искрилось сквозь какой-то мрак. Он был совсем не похож ни на кого на свете. Голос его как-то навсегда остался в памяти. Я знала его нищим, и было непонятно, чем он живет. Как художник он не имел и тени признания.
Жил он тогда (в 1911 году) в тупикe Фальгьера. Беден был так, что в Люксембургском саду мы сидели всегда на скамейке, а не на платных стульях, как было принято. Он вообще не жаловался ни на совершенно явную нужду, ни на столь же явное непризнание. Только один раз в 1911 году он сказал, что прошлой зимой ему было так плохо, что он даже не мог думать о самом ему дорогом.
Он казался мне окруженным плотным кольцом одиночества. Не помню, чтобы он с кем-нибудь раскланивался в Люксембургском саду или в Латинском квартале, где все более или менее знали друг друга. Я не слышала от него ни одного имени знакомого, друга или художника, и я не слышала от него ни одной шутки. Я ни разу не видела его пьяным, и от него не пахло вином.

Очевидно, он стал пить позже, но гашиш уже как-то фигурировал в его рассказах. Очевидной подруги жизни у него тогда не было. Он никогда не рассказывал новелл о предыдущей влюбленности (что, увы, делают все). Со мной он не говорил ни о чем земном. Он был учтив, но это было не следствием домашнего воспитания, а высоты его духа.
В это время он занимался скульптурой, работал во дворике возле своей мастерской, в пустынном тупике был слышен звук его молоточка. Стены его мастерской были увешаны портретами невероятной длины (как мне теперь кажется — от пола до потолка). Воспроизведения их я не видела — уцелели ли они?

Скульптуру свою он называл вещью — она была выставлена, кажется, у «Независимых» в 1911 году. Он попросил меня пойти посмотреть на нее, но не подошел ко мне на выставке, потому что я была не одна, а с друзьями. Во время моих больших пропаж исчезла и подаренная им мне фотография с этой вещи.
В это время Модильяни бредил Египтом. Он водил меня в Лувр смотреть египетский отдел, уверял, что все остальное (tout le reste) недостойно внимания. Рисовал мою голову в убранстве египетских цариц и танцовщиц и казался совершенно захвачен великим искусством Египта.

Очевидно, Египет был его последним увлечением. Уже очень скоро он становится столь самобытным, что ничего не хочется вспоминать, глядя на его холсты. Теперь этот период Модильяни называют негритянским периодом.
Он говорил: «Драгоценности должны быть дикарскими» (по поводу моих африканских бус) и рисовал меня в них. Водил меня смотреть cтарый Париж за Пантеоном ночью при луне. Хорошо знал город, но все-таки мы один раз заблудились. Он сказал: «Я забыл, что посередине находится остров». Это он показал мне настоящий Париж.
По поводу Венеры Милосской говорил, что прекрасно сложенные женщины, которых стоит лепить и писать, всегда кажутся неуклюжими в платьях.
В дождик (в Париже часто дожди) Модильяни ходил с огромным очень старым черным зонтом. Мы иногда сидели под этим зонтом на скамейке в Люксембургском саду, шел теплый летний дождь, около дремал cтарый дворец в итальянском вкусе, а мы в два голоса читали Верлена, которого хорошо помнили наизусть, и радовались, что помним одни и те же вещи.
Я читала в какой-то американской монографии, что, вероятно, большое влияние на Модильяни оказала Беатриса X, та самая, которая называет его жемчужина и поросенок. Могу и считаю необходимым засвидетельствовать, что ровно таким же просвещенным Модильяни был уже задолго до знакомства с Беатрисой X., т. е. в 10-м году.

И едва ли дама, которая называет великого художника поросенком, может кого-нибудь просветить.
Люди старше нас показывали, по какой аллее Люксембургского сада Верлен, с оравой почитателей, из «своего кафе», где он ежедневно витийствовал, шел в «свой ресторан» обедать. Но в 1911 году по этой аллее шел не Верлен, а высокий господин в безукоризненном сюртуке, в цилиндре, с ленточкой Почетного легиона, — а соседи шептались: «Анри де Ренье!»
Для нас обоих это имя никак не звучало. Об Анатоле Франсе Модильяни (как, впрочем, и другие просвещенные парижане) не хотел и слышать. Радовался, что и я его тоже не любила. А Верлен в Люксембургском саду существовал только в виде памятника, который был открыт в том же году. Да, про Гюго Модильяни просто сказал: «А Гюго выскопарен».

Как-то раз мы, вероятно, плохо сговорились, и я зайдя за Модильяни, не застала его и решила подождать его несколько минут. У меня в руках была охапка красных роз. Окно над запертыми воротами мастерской было открыто. Я, от нечего делать, стала бросать в мастерскую цветы. Не дождавшись Модильяни, я ушла.
Когда мы встретились, он выразил недоумение, как я могла попасть в запертую комнату, когда ключ был у него. Я объяснила, как было дело. «Не может быть, — они так красиво лежали…»
Модильяни любил ночами бродить по Парижу, и часто, заслышав его шаги в сонной тишине улицы, я подходила к окну и сквозь жалюзи следила за его тенью, медлившей под моими окнами.
То, чем был тогда Париж, уже в начале двадцатых годов называлось старый Париж или довоенный Париж. Еще во множестве процветали фиакры. У кучеров были свои кабачки, которые назывались «Встреча кучеров», и еще живы были мои молодые современники, вскоре погибшие на Марне и под Верденом.

Все левые художники, кроме Модильяни, были признаны. Пикассо был столь же знаменит, как сегодня, но тогда говорили «Пикассо и Брак».

Ида Рубинштейн играла Шехерезаду, становился изящной традицией Дягилевский русский балет (Стравинский, Нижинский, Павлова, Карсавина, Бакст).
Мы знаем теперь, что судьба Стравинского тоже не осталась прикованной к десятым годам, что творчество его стало высшим музыкальным выражением духа XX века. Тогда мы этого еще не знали. 20 июня 1910 года была поставлена «Жар-птица». 13 июня 1911 года Фокин поставил у Дягилева «Петрушку».
Прокладка новых бульваров по живому телу Парижа, которую описал Золя, была еще не совсем закончена (бульвар Raspai). Вернер, друг Эдиссона, показал мне в кабачке Пантеон два стола и сказал: «А это ваши социал-демократы — тут большевики, а там — меньшевики».

Женщины с переменным успехом пытались носить то штаны (jupes-culottes), то почти пеленали ноги (jupes-entravues). Стихи были в полном запустении, и их покупали только из-за виньеток более или менее известных художников. Я уже тогда понимала, что парижская живопись съела французскую поэзию.
Рене Гиль проповедовал «научную поэзию», и его, так называемые ученики, с превеликой неохотой посещали мэтра.
Католическая церковь канонизировала Жанну д’Арк.

«Et Jehanne, la bonne Lorraine,
Qu’Anglois brulиrent a Rouen…»

Я вспомнила эти строки бессмертной баллады, глядя на статуэтки новой святой. Они были весьма сомнительного вкуса, и их начали продавать в лавочках церковной утвари.
Модильяни очень жалел, что не может понимать мои стихи, и подозревал, что в них таятся какие-то чудеса, а это были только первые робкие попытки (например, в «Аполлоне» 1911 г.). Над «аполлоновской» живописью («Мир искусства») Модильяни откровенно смеялся.
Mеня поразило, как Модильяни нашел красивым одного заведомо некрасивого человека и очень настаивал на этом. Я уже тогда подумала: он, наверно, видит все не так, как мы.
Во всяком случае, то, что в Париже называют модой, украшая это слово роскошными эпитетами, Модильяни не замечал вовсе.
Рисовал он меня не с натуры, а у себя дома, — эти рисунки дарил мне. Их было шестнадцать. Он просил, чтобы я их окантовала и повесила в моей комнате. Они погибли в царскосельском доме в первые годы революции. Уцелел тот, в котором меньше, чем в остальных, предчувствуются его будущие «ню»…

Модильяни Амедео Клементе

Единственный сохранившийся рисунок..

Больше всего мы говорили с ним о стихах. Мы оба знали очень много французских стихов: Верлена, Лафорга, Малларме, Бодлера.
Данте он мне никогда не читал. Быть может, потому, что я тогда еще не знала итальянского языка.
Как-то раз сказал: «Я забыл Вам сказать, что я — еврей». Что он родом из-под Ливорно — сказал сразу, и что ему двадцать четыре года, а было ему — двадцать шесть.
Говорил, что его интересовали авиаторы, по-теперешнему — летчики, но когда он с кем-то из них познакомился, то разочаровался: они оказались просто спортсменами (чего он ждал?).
В это время ранние, легкие, и, как всякому известно, похожие на этажерки, аэропланы кружились над моей ржавой и кривоватой современницей (1889) — Эйфелевой башней.
Она казалась мне похожей на гигантский подсвечник, забытый великаном среди столицы карликов. Но это уже нечто гулливеровское.
Марк Шагал уже привез в Париж свой волшебный Витебск, а по парижским бульварам разгуливало в качестве неизвестного молодого человека еще не взошедшее светило — Чарли Чаплин. «Великий Немой» (как тогда называли кино) еще красноречиво безмолвствовал.

«А далеко на севере»… в России умерли Лев Толстой, Врубель, Вера Комиссаржевская, символисты объявили себя в состоянии кризиса, и Александр Блок пророчествовал:

«Если б знали, дети, вы
Холод и мрак грядущих дней…»

Три кита, на которых ныне покоится XX в. — Пруст, Джойс и Кафка, — еще не существовали, как мифы, хотя и были живы, как люди.

В следующие годы, когда я, уверенная, что такой человек должен просиять, спрашивала о Модильяни у приезжающих из Парижа, ответ был всегда одним и тем же: не знаем, не слыхали.
Только раз Н. С. Гумилев, когда мы в последний раз вместе ехали к сыну в Бежецк (в мае 1918 г.), и я упомянула имя Модильяни, назвал его «пьяным чудовищем» или чем-то в этом роде, и сказал, что в Париже у них было столкновение из-за того, что Гумилев в какой-то компании говорил по-русски, а Модильяни протестовал. А жить им обоим оставалось примерно по три года…
К путешественникам Модильяни относился пренебрежительно. Он считал, что путешествие — это подмена истинного действия. «Песни Мальдорора»постоянно носил в кармане; тогда эта книга была библиографической редкостью. Рассказывал, как пошел в русскую церковь к пасхальной заутрене, чтобы видеть крестный ход, так как любил пышные церемонии. И как некий «вероятно, очень важный господин» (надо думать — из посольства) похристосовался с ним. Модильяни, кажется, толком не разобрал, что это значит…
Мне долго казалось, что я никогда больше о нем ничего не услышу… А я услышала о нем очень много…

В начале нэпа, когда я была членом правления тогдашнего Союза писателей, мы обычно заседали в кабинете Александра Николаевича Тихонова (Ленинград, Моховая, 36, издательство «Всемирная литература»). Тогда снова наладились почтовые сношения с заграницей, и Тихонов получал много иностранных книг и журналов.

Кто-то (во время заседания) передал мне номер французского художественного журнала. Я открыла — фотография Модильяни… Крестик… Большая статья типа некролога; из нее я узнала, что он — великий художник XX века (помнится, там его сравнивали с Боттичелли), что о нем уже есть монографии по-английски и по-итальянски.

Потом, в тридцатых годах, мне много рассказывал о нем Эренбург, который посвятил ему стихи в книге «Стихи о канунах» и знал его в Париже позже, чем я. Читала я о Модильяни и у Карко, в книге «От Монмартра до Латинского квартала», и в бульварном романе, где автор соединил его с Утрилло. С уверенностью могу сказать, что этот гибрид на Модильяни десятого — одиннадцатого годов совершенно не похож, а то, что сделал автор, относится к разряду запрещенных приемов.
Но и совсем недавно Модильяни стал героем достаточно пошлого французского фильма «Монпарнас, 19». Это очень горько!

 

Болшево, 1958-Москва, 1964

ГАЛЕРЕЯ РАБОТ.

Модильяни Амедео Клементе

Jeanne Hebuterne 1919

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Жанна Эбютерн 1918 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Жанна

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Портрет Жанны Эбютерн (Jeanne Hebuterne), 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Жанна Эбютерн

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Дама с черным галстуком

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Jeanne 1918

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Портрет девочки 1917год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Алиса 1915 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Annika Finne

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Жанна

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Цыганка

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Доктор Devaraigne 1917

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

 Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

1918 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Шатенка в вечернем платье 1918

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Портрет Луни Чековской 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Хаим Сутин

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Юная девушка в блузе 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амадео Клементе

Сидящая Альмаиза 1916 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Портрет госпожи Ван Мейден 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Портрет Маргариты 1918 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Леопольд Зборовский 1916 год

Модильяни Амедео Клементе

 Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе
Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Лолотт 1916

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Сидящая в профиль 1918

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Жак Липшиц и его жена 1917

Модильяни Амедео Клементе
Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Доктор Поль Александр 1909

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Елена Павловски 1917

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Леон Бакст 1917

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клименте

Портрет Диего Ривера 1914

Модильяни Амедео Клементе
Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Еврейка 1918

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Жанна 1919

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Маленький крестьянин 1917

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Служанка 1919

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Виолончелист

Модильяни Амедео Клементе

 

РАБОТЫ С ВЫСТАВКИ В СТИЛЕ «НЮ» 

 

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Обнаженная

Модильяни Амедео Клементе

 

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Лежащая обнаженная 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модтльяни Амедео Клементе

Альмаиза на софе 1916 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Обнаженая Эльвира 1918 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Обнаженная 1918 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

..ню..

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Сидящая обнаженная 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Обнаженная, лежащая на животе 1917 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Обнаженная модель 1917

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

 Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Скульптура

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Пейзажи

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Дом с тремя кипарисами

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

 

Графика

Модильяни Амедео Клемене

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Красная кариатида 1914 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Кариатида 1913 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Красная кариатида 1913 год

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Модильяни Амедео Клементе

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

13 комментариев к записи “Модильяни Амедео Клементе”

  1. Светлана:

    Модильяни — не совсем моё направление в искусстве, мне ближе Ван Гог, пожалуй. А вот Ахматова ещё со школьной поры легла на душу.
    Статью читала не отрываясь. Куда там женским романам, жизнь великих людей гораздо интереснее, особенно в таком мастерском изложении. Как всегда на этом блоге, получила массу впечатлений. Спасибо!

    [Ответить]

  2. Евгения:

    Очень интересное повествование о гении-экспрессионисте. Как всегда пополнила свой вагончик знаний об Италии и ее великих людях. Благодарю за статью, Елена.

    [Ответить]

  3. Iryna:

    Лена!Еще в юности читала книгу о Модильяни. Даже уже не помню, какого автора. Была потрясена его судьбой.С этого и началось мое знакомство с творчеством Модильяни. Теперь, прочитав статью, захотелось перечитать эту книгу.Буду искать в интернете.

    [Ответить]

    Lima Reply:

    Ирина, я тоже в юности прочла книгу о Модильяни и теперь вспомнилось, захотелось найти и перечитать. Лена, большое спасибо за то, что ВЫ делитесь своей талантливостью, искренностью, тонкостью вкуса и взгляда на жизнь. Спасибо вам.

    [Ответить]

  4. Наталья:

    С большим интересом прочитала статью, судьба не щадила героя статьи, как обычно это и бывает с очень талантливыми людьми

    [Ответить]

  5. Нина Жуперина:

    Какая интересная живопись! И какая интересная судьба! Как и ко многим гениальным людям, жизнь не была к нему благосклонна, может быть, это и дает им стимул для творчества?

    [Ответить]

  6. Елена Картавцева:

    Ой,Леночка, смотрю, ты дополнила статью новыми фото работ Модильяни! Из меня ценитьль живописи — никакой. Да, интересно, но мне ближе художники, которые пишут натюрморты. Лучше скромно промолчу, что бы не встревать со своими дилетантскими рассуждениями.

    [Ответить]

  7. Наталья:

    Лена, чудесная статья о художнике. Такое чувство, что судьбы вытащила его в детстве из когтей смерти, чтобы дать ему возможость создать свои чудесные работы, а потом все же так страшно лишила его жизни, да еще и будущего неродившегося ребенка унесла вместе с ним. Жестоко, но что делать. Он будет жить в своих работах. Я мало что о нем знала, благодаря вам расширила свои познания, хотелось бы увидеть его работы живьем, думаю они того стоят.

    [Ответить]

  8. Людмила:

    С большим удовольствием прогулялась по галерее работ Модильяни. Ваши статьи всегда интересны, читаешь и зачитываешься, забывая про все.

    [Ответить]

  9. Ylga (Галина):

    Модильяни принадлежит к числу моих любимых художников. Лена, спасибо за столь большую подборку изображений его картин. Его модели кажутся мне не обыкновенными людьми (какими они, в сущности, и были), а какими-то отстраненными существами, живущими своей собственной одухотворенной жизнью, проникнуть в которую нам простым смертным не дано. Жаль, что не сохранились остальные его рисунки Анны Ахматовой. Он был великолепный рисовальщик. Так точно, одной линией передать образ — это дорогого стоит. Читала статью и смотрела картины третий раз, и опять с удовольствием.

    [Ответить]

  10. Олег:

    Жаль, что у нас в Киеве нечасто бывают представлены работы этого замечательного художника. Рыскать по интернету в поисках инфо приходилось много. А здесь нашел все, что искал. Автору — огромное спасибо.

    [Ответить]

  11. Olga SPb:

    Елена, снимаю шляпу ).
    Интересный сайт обо всем итальянском понемногу. Домашний такой, уютный.
    Понравилась статья о Пиноккио, неожиданный поворот событий ).
    Одну из работ Модильяни привозили зимой в Эрмитаж «Молодая женщина в рубашке». Из коллекции музея Альбертины (Вена). С этой работы и началось моё знакомство и увлечение Модильяни. А потом посмотрела фильм «Модильяни» 2004 г. И стала навек поклонницей его творчества.
    Спасибо за прекрасную статью.

    [Ответить]

  12. Наташа:

    Тоже читала книгу «Амедео Модильяни» еще советского издательства. Познакомила с его творчеством меня одна знакомая бабушка, которая очень любила его. Биография его тогда поразила, а направление его творчества не слишком тогда понимала, сейчас посмотрела его работы гораздо с большим интересом. Спасибо за статью, прочла с удовольствием.

    [Ответить]

Оставить комментарий

группа ХОББИ Мир, в котором ты живешь Яндекс.Метрика Хочу Всё Знать. Полезные Советы